Главная »
 
/ Льюис Норман /
 

Родился: 28 июня 1908 г., Форти Хилл, Энфилд, Великобритания

Умер: 22 июля 2003 г., Сафрон-Уолден, Великобритания

 

 

Норман Льюис (1908–2003) утверждал, что он единственный из известных ему людей, кто может зайти в комнату, полную народу, и покинуть ее через некоторое время, оставшись совершенно незамеченным. Что говорит не только о скромности, но и о предпочитаемой позиции известного писателя – позиции наблюдателя, за которым нельзя пронаблюдать. Это же свойство характеризует и его стиль – простой, ясный, очень динамичный и точный — прозрачный. Один из критиков сказал, что читать Льюиса – это «как есть вишню». Столь выпуклы, явны и в то же время ненавязчивы его детали, столь хорошо сбалансировано в нем чувство смешного и трагичного. Это «хорошо темперированная», «цивилизованная» проза, которая, по словам другого критика, может сделать интересным даже грузовик.

Наблюдать, замечать, размышлять и при этом делать это незаметно для окружающих Норману Льюису приходилось с самого детства. Уже в школе его терроризировали соученики за то, что он был «шибко умный». Четвертый и единственный выживший из детей слишком квалифицированного для должности простого аптекаря-фармацевта, Льюис после своих школьных «приключений» был отправлен жить к теткам. И если внешняя агрессия окружающих научила его скрытности, то три старые девы со странностями, пекшие пироги для сотен галок, живших в саду, научили его замечать экстравагантное, смешное и даже гротескное на каждом шагу.

Впрочем, оно и было на каждом шагу, если дело касалось Льюиса. Его родители были известными спиритуалистами, прочившими своему сыну призвание медиума.

Но, выйдя из школы, Льюис духов вызывать не стал, а с переменным успехом подвизался то в качестве свадебного фотографа, то служителя аукциона анатомических образцов, то оптового продавца зонтиков, выкупленных из бюро находок, то гонщика-мотоциклиста. А через какое-то время он стал владельцем сети магазинов по продаже шин. Свою первую жену он встретил, когда ехал за рулем «Бугатти», которому предыдущий хозяин-индус, придал форму яхты и водрузил на крышу изображение бога-слона Ганеши.

Его первая жена оказалась не менее экзотичной, чем вкус индуса, – Эрнестина была дочерью адвоката мафии, высланного с Сицилии вместе с детьми, не очень уравновешенной женой, совой и выводком рахитичных цыплят. Сам будущий тесть коротал время, срисовывая фрески Сикстинской капеллы на потолок своей комнаты.

Семейство Льюисов тоже не ударило лицом в грязь. Прямо на первом свидании с будущими родственниками отец Нормана вошел в транс и начал как ни в чем не бывало общаться с духом покойной сестры невесты. Быть может, усилие, необходимое для того, чтобы отстраняться от подобных ситуаций, и подготовило Нормана к тому художественному усилию, которое было необходимо, чтобы создать отстраненную, ироничную, как бы «прохладную» прозу, которая лучше всего походит для описания всего по-настоящему необычного.

Вероятно, это и было главным подарком его брака с Эрнестиной. Ведь именно новое, ни на что не похожее, проблемное и очень «традиционное» окружение заставило Льюиса отправиться в первое «латинское» путешествие, которое дало материал для его первой (позже, правда, отвергнутой) книги «Испанское приключение» (1935). Впереди у него книги, в которых он передает эту старую жизнь в ее борьбе и обороне против нового. Среди этих книг такие классические произведения, как «Мнимый дракон» («A Dragon Apparent», 1951), замечательное описание Индокитая перед теми разрушениями, которые учинила там Вьетнамская война; «Золотая земля» («The Golden Earth», 1952), которая рассказывает о его приключениях в восставшей Бирме; и грустные «Голоса моря» («Voices of the sea», 1984), которые повествуют о тех годах, что он провел в испанском рыбачьем поселке после войны, как раз перед тем как туризм навсегда изменил Средиземноморское побережье.

Его любовь к путешествиям и способность к языкам привлекли внимание Министерства внутренних дел, и в 1935 г. он уже поехал в Йемен с разведывательным заданием. По окончании своей миссии в Йемене Льюис собирает материал для второй книги, для фотоэссе «Пески и море Аравийского полуострова» («Sand and Sea in Arabia», 1938).

В «Пироге для галки» («Jackdaw Cake», 1985) Льюис описал то время, что провел в армии. Знание арабского автоматически заносило его в предварительные списки разведывательного корпуса, но ему было отказано в зачислении – не в последнюю очередь потому, что офицер, отвечавший за отбор кадров, считал, что офицерами разведки могут быть только голубоглазые джентльмены. Льюис был направлен в Северную Африку, пережил множество смешных и странных приключений, среди них арест спятившего начальника – тот приноровился общаться с подчиненными, предварительно снимая с себя всю одежду, кроме сапог и револьвера на поясе. По сравнению с этим однажды поступившее Норману предложение одного из беев взойти в качестве представителя Британской империи на престол Туниса уже не казалось ни странным, ни неожиданным.

В сентябре 1943 года Льюиса откомандировали в Неаполь. Описанием последующего года его жизни стала знаменитая и, быть может, самая совершенная из книг Льюиса «Неаполь-44» («Naples’44», 1977). Книга передает неаполитанский шарм и изобретательность, рисует трагикомические картины жизни местного полусвета во время войны, как то: сцену, когда вконец обнищавший итальянский патриций просит пристроить свою дочь в армейский бордель и очень огорчается, слыша в ответ, что Британия не содержит подобных учреждений.

После войны Льюис продолжает путешествовать. В 50-е годы он едет в Индокитай – во Вьетнам, где посещает «длинные дома» племени мойо, позднее разбомбленные американцами; в Лаос, где созерцает принцессу, церемонно прогуливающуюся под пятиярусным зонтиком; в Таиланд, где наблюдает, как страна усваивает три главных элемента новой западной утонченности – виски, бальные танцы и стриптиз.

Но не только юмор и наблюдательность характеризуют Льюиса. Перемена, как в стиле, так и в самих причинах для путешествий, происходила у него медленно, но неуклонно. Вначале он писал лишь для того, чтобы сохранить ускользающую память, но постепенно переходил к новому пониманию путешествия. Использовав опыт бывшего зятя мафиози, человека, много путешествовавшего по Италии, разведчика, он пишет проницательную книгу о мафии «Достопочтенное общество» («The Honoured Society», 1964), которая в виде серии очерков была целиком и полностью опубликована в «Нью-Йоркере» и снискала успех у широкой публики и критиков. В этой книге Льюис выступает в защиту настоящих жертв истории, крестьян Сицилии – зажатых между мафией и феодалами.

Но особенно явно перемена, в нем происходившая, стала заметна, когда в 1968 году Льюис написал для «Санди Таймс» скандальный очерк о геноциде бразильских индейцев, проводившемся самой же правительственной комиссией, что была создана для их защиты. Эта публикация вызвала волну возмущения и привела к учреждению организации «Сервайвал-Интернешнл» (Survival International), и именно это Льюис считал лучшим достижением своего пера. От описания обществ на пороге конфликта с современностью он переходил к обществам, которые современность уничтожала.

Многие из его романов носят политический и экологический характер, включая книгу «Зримая тьма» («Darkness Visible», 1960) – об американских нефтяных компаниях в Алжире, и разошедшиеся огромными тиражами в Советском Союзе и США «Вулканы над нами» («Volcanoes above us», 1957) – о революции в Гватемале.

В 1959 году Ян Флеминг, будущий изобретатель «Джеймса Бонда», тогда работавший одновременно и на «Санди Таймс», и на MI 6, направляет Льюиса на Кубу, чтобы тот оценил шансы Кастро на победу над режимом Батисты. В очерке «Миссия в Гавану» («Mission to Havana») Льюис описал две памятные встречи: одну с Эдом Скоттом, собственно прототипом Бонда, человеком, предпочитавшим пользоваться офисными услугами обнаженных секретарш-негритянок и носившим гильзы вместо запонок. Вторая встреча была с Хемингуэем. «Он не сказал мне ничего, – писал Льюис о последнем, – но научил большему, чем я хотел бы знать». Встречу Скотта с Льюисом наблюдал другой невидимый наблюдатель, Грэм Грин, использовавший эту сцену в знаменитом романе «Наш человек в Гаване». Именно Грин, рецензируя впоследствии «Миссионеров» («Missionaries», 1988), где Льюис описал те разрушения, что принесли американские фундаменталисты языческим племенам Тихого океана и Латинской Америки, назовет Льюиса одним из лучших писателей двадцатого века.

...Страсть к путешествиям, руководившая Льюисом и тогда, когда давно минул порог девяностолетия, – что ее питало? Чувство быстротечности времени, стирающего следы человека с лица земли? Чувство справедливости и желание сделать мир лучше? («Потому что я живу в этом земном раю, – писал он об Англии, – я считаю необходимым отправляться в полицейские государства со множеством кровососущих насекомых».) Два равно вероятных ответа.

Но возможен и еще один – почти детская зачарованность миром.

 

ИНТЕРЕСНОЕ НА САЙТЕ

Загрузка...
 

Онлайн всего: 7
Гостей: 7
Пользователей: 0




ИНТЕРЕСНОЕ НА САЙТЕ

 

ПРАВООБЛАДАТЕЛЯМ

Сообщите нам о себе, сути вашей претензии. Указывайте в сообщении ссылки на публикации, к которым относятся ваши претензии. Просим обратить внимание на то, что на сайте хранится только плейлисты (ни одного файла на нашем сайте не находится, мы даём только ссылки на другие ресурсы). Наш сайт, это всего лишь набор новостей и ссылок из других открытых источников интернета. Администрация сайта не располагает информацией о правомерности опубликования материалов. Все ссылки на ресурсы в Сети, содержащие файлы и пр. объекты интеллектуальной собственности, размещены на правах рекламы или в ознакомительных целях.

Все претензии пишите на почту : nzosh@mail.ru