Главная »
 
Хирн Патрик Лафкадио

Страна:     США
Родился:     27 июня 1850 г.
Умер:     26 сентября 1904 г.


Патрик Лафкадио Хирн (Patricio Lafcadio Tessima Carlos Hearn) — один из «младших классиков» западной литературы рубежа XIX — XX веков, автор историй о волшебстве, духах и привидениях, прозаик и поэт, журналист и переводчик. Он родился на одном из островов Ионического архипелага, но был гражданином США и большую часть жизни прожил в Америке. Данное обстоятельно не мешало ему, однако, с неприязнью отзываться об этой стране и восторгаться Японией, которая стала для него второй родиной и источником вдохновения.

Л. Хирн прожил недолгую жизнь и едва ли был счастлив. Неудачи преследовали его почти постоянно. Во многом они были следствием личных обстоятельств. Он был неуверен в себе, мнителен, скрытен, более готов к поражениям, чем к победам. Дитя мезальянса (как в национальном, так и в социальном смысле), он родился на острове Левкас (Лафкадиа — в греческой транскрипции). От греческого названия острова происходит и его необычное имя — Лафкадио. Впрочем, до двадцати пяти лет его чаще называли Патриком — именем, которое дал ему отец. Последнего звали Чарльзом Хирном, он был военным врачом — офицером Британской армии и оказался на архипелаге волей обстоятельств. Чем он покорил красавицу-гречанку по имени Роза — неизвестно, но она родила ему трёх сыновей и уехала с ним на его родину, в Ирландию. В Дублине жили родители и многочисленная родня мужа. Здесь на попечение родственников он оставил молодую жену и детей и отправился на Крымскую войну. Потомственный дворянин и талантливый хирург, он, тем не менее, был человеком невысокой морали, неспособным на настоящие, глубокие чувства. Когда он вернулся из России, то любил уже другую женщину. Роза страдала в Ирландии — и от климата, и от одиночества, по-английски она почти не понимала, и разговаривать не умела. Муж был всегда далеко — то на одной войне, то на другой и к тому же совсем не любил её. Она отпросилась погостить на родину, чтобы не возвращаться обратно. Там она вскоре заболела, впала в глубокую депрессию, а потом оказалась в сумасшедшем доме, где через несколько лет и умерла.

Будущий писатель навсегда расстался с матерью в возрасте шести лет и почти не помнил её. Родителей заменила тётя отца — женщина очень мягкая и добрая, искренне любившая и жалевшая Патрика. Ребёнку с экзотической «южной» внешностью и выговором жить среди англосаксов и кельтов было нелегко. Домашний мальчик, он не имел друзей, физически не был крепок и часто просто не мог постоять за себя, к тому же в результате несчастного случая полностью ослеп на один глаз и очень страдал от своего «уродства». Его отправили в хорошую школу, но закончить её ему не довелось — денег у тёти было совсем мало. Без образования и специальности, без протекции надежд реализовать себя на Британских островах у него не было. В девятнадцать он перебрался в Америку к дальним ирландским родственникам и поселился в Цинциннати, штат Огайо. Учился на печатника, но стал журналистом. Писать начал случайно, отчаянно нуждаясь в дополнительном заработке. Начинал как репортёр криминальной хроники и рецензент книжных новинок. Газета была небольшой, и получал он совсем немного, но с самого начала своей карьеры выделялся: писал не как репортёр, совсем не так, как другие, — рассказывал красиво, порой несколько вычурно о вещах прозаических, обыденных, даже грубых и жестоких. Здесь, в Огайо, Патрик Хирн окончательно превратился в Лафкадио Хирна.

Провинциальная пуританская Америка не могла оценить своеобразия его дарования. В 27 лет он уехал на Юг, в Луизиану, в «экзотический» Новый Орлеан. Переезд стал попыткой убежать от приземлённой меркантильности буржуа в мир мечты.

В Новом Орлеане он сформировался как художник, начал писать рассказы, опубликовал первую повесть — о трагедии острова, смытого штормовыми волнами вместе с обитателями в море. Подружился со многими местными литераторами. Здесь открылась ещё одна грань его дарования — переводческая. Он хорошо знал французский и любил французскую литературу. Общенациональная известность пришла к Хирну как переводчику произведений Т. Готье, Г. Флобера, Ж. де Нерваля, Э. Золя и, главное, Ги де Мопассана, в рассказы которого он был влюблён. Одним из первых он познакомил американцев с миром великого француза. Здесь, в краю креолов и французской речи, обращение к романской словесности было естественно и вполне объяснимо.

Хирн всегда много читал — и в детстве, и в зрелые годы. Французская литература для него значила многое, но всё-таки образцом художника стал для него Эдгар Аллан По. Увлечение жанром «страшного рассказа» состоялось во многом благодаря творческому опыту предшественника. Рассказы «о привидениях» тогда в Америке писали многие. Но у Хирна была своя цель — не развлечь читателя, «пощекотав» ему нервы, а заставить ощутить, что жизнь не сводится исключительно к погоне за деньгами, а полна таинственного, загадочного и прекрасного. Хотя его рассказы заметил и стал публиковать один из ведущих американских журналов того времени, Хирн отчётливо понимал, что в Америке они не нужны. О глубине творческого кризиса писателя можно судить о предпринятой им в это время попытке самоубийства.

Приглашение поработать в Японии в качестве преподавателя английского языка и литературы оказалось выходом из затянувшейся тяжёлой депрессии.

В Японию Хирн переехал весной 1890 года (по другим сведениям в начале 1891-го) и до конца дней безвыездно, лишь время от времени меняя японские адреса, жил в Стране восходящего солнца. Хирн был космополитом, любой дом был для него чужим — так повелось с младенчества. Может быть, поэтому переезд из «неформальной» Америки в предельно ритуализированную Японию дался ему так легко. Здесь он преподавал в различных университетах и преуспел в этом. Вершиной его карьеры стал пост профессора английской литературы в Токийском императорском университете.

Похоже, он с самого начала знал, что приехал в Японию не в гости, а навсегда. Будучи преподавателем, он одновременно и сам изучал язык, впитывал обычаи и культуру, дух Японии. Он вжился в эту действительность. Принял японское подданство, женился, взял японское имя — теперь его стали звать Якумо Коидзуми. Здесь началась подлинная литературная жизнь Хирна. Он писал не для денег, а для удовольствия. Впитав японский мистицизм, он (среди прочего) увлёкся традиционным японским жанром — волшебной сказкой о привидениях и злых духах. Такие истории сочиняли в Средние века, слагали их и современники Коидзуми. Он писал по-английски, и его аудитория была совсем невелика — те, кто изучал английский язык, да читатели единственной в Японии англоязычной газеты, большей частью такие же экспатрианты, не вписавшиеся в западную жизнь, как и он сам.

Без сожаления в своё время отвергнув Хирна, Запад вновь открыл его в начале XX века. В эпоху Мэйдзи Япония начала активно развиваться, и европейская цивилизация терялась в догадках, пытаясь понять, что такое Япония и чего ожидать от неё. Сочинения Хирна, казалось, могли дать искомый ответ. Его переводили повсеместно, в том числе в России.

Он сам как личность, а ещё в большей степени его необычная проза были очень популярны на Западе на рубеже XIX — XX веков. В Европе первыми его «узнали» французы. В этом факте была своя логика: в своё время молодой Хирн с энтузиазмом «открывал» французскую литературу американцам и другим англоговорящим читателям. Затем с его прозой познакомились Италия, Германия, Австрия. О нём с восторгом писали Гуго фон Гофмансталь, немецкие символисты. В России Хирн пользовался огромной известностью в начале XX века. Переводили и издавали его книги, интересовались личностью писателя. В преддверии катастрофической для России войны с Японией европеец, живущий в стране противника, досконально знающий традиции и обычаи народа таинственной страны, вызывал особый интерес. То, что интерес этот не угас и после войны, говорило о том, что Хирн оказался настоящим художником, не зависящим от конъюнктуры момента. Увы, последняя книга «японского американца» вышла в России в 1918 году в Петрограде. Что было потом, хорошо известно. Привидениям и духам странного писателя не могло быть места в советской действительности. Современной России он совершенно неизвестен.

Якумо Коидзуми ушёл из жизни внезапно, скончавшись от сердечного приступа. Случилось это накануне начала Русско-японской войны, но, конечно, никак с этим событием не было связано.

В наши дни Лафкадио Хирн занимает прочное и видное место в истории англоязычной литературы как один из наиболее оригинальных авторов «страшного» рассказа и, просто, — как замечательный писатель. Возвращается он и в Россию. Уже в наши дни — в начале XXI века — его тексты начали активно переводить, появились несколько сборников прозы, готовится к изданию представительное собрание «японских» историй писателя в издательстве «Престиж бук» (г. Москва).

 

ИНТЕРЕСНОЕ НА САЙТЕ

 

Онлайн всего: 14
Гостей: 13
Пользователей: 1
novivirus



ПРАВООБЛАДАТЕЛЯМ

Сообщите нам о себе, сути вашей претензии. Указывайте в сообщении ссылки на публикации, к которым относятся ваши претензии. Просим обратить внимание на то, что на сайте хранится только плейлисты (ни одного файла на нашем сайте не находится, мы даём только ссылки на другие ресурсы). Наш сайт, это всего лишь набор новостей и ссылок из других открытых источников интернета. Администрация сайта не располагает информацией о правомерности опубликования материалов. Все ссылки на ресурсы в Сети, содержащие файлы и пр. объекты интеллектуальной собственности, размещены на правах рекламы или в ознакомительных целях.

Все претензии пишите на почту : nzosh@mail.ru